Есть невероятно распространённое мнение, что обида – эмоция слабых. Я даже встречал определение, что обида – это детская злость. Связано это, понятно, с чем: дети мало злятся и часто обижаются. Причина в том, что злость – это реакция на нарушение границ. Обида же – реакция на нарушение ожиданий. Границы у детей ещё не сформированы, а ожидания есть с рождения, поэтому злости у них мало, обиды – много, и несоответствовать их ожиданиям проще простого. В силу своего психоэмоционального развития дети ждут от взрослых добра, поддержки, заботы, защиты, и, если ребёнок чувствует, что не получает того, на что рассчитывал, он обижается, так как перестать рассчитывать не может. Это взрослый может встать в позу, поныть, что его здесь не любят, не понимают, и дистанцироваться со словами «злые вы, уйду я от вас».
Означает ли это, что адекватно говорить, будто обида – это эмоция слабых? Попробуем разобраться от противного. Предположим, что обида, действительно, эмоция слабых. Отсюда, чем человек сильнее, чем ресурснее, полноценнее – тем реже он обижается, в пределе – не обижается вовсе. Насколько это верно, и каким должен быть человек, чтобы никогда не обижаться? Как минимум, он должен никогда ни от кого ничего не ждать. Обычно такие люди – это ядерные психопаты, которые ни с кем не формируют эмоциональной связи, ни от кого ничего хорошего не ждут, а живут по тюремному кодексу «не верь, не бойся, не проси». Это ли образец ресурсного, благополучного человека? Уверены ли вы, что хотите к этому стремиться?
Ведь, наоборот, чем ресурснее человек – тем больший объём ущерба он может вынести, и тем больше эмоционально значимых связей он формирует. Ровно поэтому более ресурсные люди чаще хорошо относятся к окружающим: они могут давать и рассчитывать, что им вернётся в ответ. Здесь же и засада: в результате они чисто математически чаще будут обижены. Больше ожиданий – больше неоправданных ожиданий, без этого никак. Конечно, обижаясь, человек показывает, что произошедшее его задело, обида – это демонстрация своей уязвимости, ранимости, значимости другого и даже некоторой власти надо мной другого человека. Но, вообще-то, показывать свою уязвимость и быть в контакте со своей обидой, – признак силы, а не слабости.
Тут вы может мне возразить, что, мол, есть люди, которые постоянно обижаются, обидой манипулируют и вообще устраивают обиженные бойкоты. Общий феномен этого можно назвать «обиженка». Обиженка – это человек, который от всех вокруг неадекватно и неуместно ждёт любви и траты ресурсов в его пользу. И он как-то не выглядит особо сильной личностью обычно.
Однако проблема с обиженками не в обиде, а в том, что такой способ взаимодействия с окружающими – истерика. Будучи обиженным, истерить необязательно – обиду можно предъявлять спокойно. На самом деле, спокойное предъявление даже является суперэффективным и социально приемлемым способом модерации конфликтов. Если трамвайный хам наступает Фёкле на ногу, и она реагирует из злости – это резкая эскалация агрессии. Если же реагирует из обиды, спокойно, без истерики «ну, слушайте, обидно ведь, хорошие же ботинки, зачем стоите» – это хорошая возможность мирно разрешить конфликт. Конечно, не во всех случаях это сработает, но идеальных инструментов и не существует. Истерика же, то есть преувеличение своей ранимости и ранености, позиция с претензией к окружающим, с требованием, без ответственности за своё состояние – это да, показывает слабость эго. Но не стоит ставить между обидой и истерикой знак равенства.