Несмотря на мою горячую нелюбовь к разнообразным формальным классификациям и этапностям в психологии, есть один кризис, который я ценю и уважаю, – кризис эго-идентичности.
Во времена Эриксона считалось, что этот кризис наступает в районе 20 лет, а то и раньше, однако в современном мире вопрос «кем я хочу быть, когда вырасту» актуален для людей и в 30, а то и в 40. Сформированное Я, целостное и непротиворечивое представление о том, кто я такой, какие обязательства я на себя принимаю, где границы моих амбиций, возможностей и потребностей, – редкость почти в любой возрастной группе.
Почему я, как психолог, работающий с теорией отношений, максимально далёкий от психологии развития, так интересуюсь этой темой? Да потому, что сформированная эго-идентичность по содержанию термина почти совпадает с конгруэнтной системой отношений. Большая часть моей работы, собственно, вся моя основная работа, та, которая начинается, когда выстроен сеттинг, достигнуты успехи в преодолении алекситимии и есть внятный контракт – это и есть собирание различных кусочков клиента в единой целое.
Ко мне ведь почти никогда не приходит один человек. Ко мне, как правило, обращается толпа. Эта толпа живёт в одном теле, откликается на одно имя и часто не замечает своего множества, но частенько не имеет даже выделенного лидера, имеющего хотя бы право вето. Вася-1 хочет быть хорошим сыном, и ему плевать, что Вася-2 мечтает о карьере, а Вася-3 настолько устал что-то доказывать другим, будь то родителям или работодателям, что тишком мечтает свалить в Тибет и медитировать в пещере. Тем временем никто из них не замечает, что ни у одного из этих планов нет шанса сбыться, пока все ресурсы уходят на попытки Васи-4 побить любовные рекорды Казановы тайком от Васи-5, считающего себя примерным семьянином.
Вопрос «каким поступком в отношениях с вашей женой является ваше решение дать в долг другу кучу денег» может поставить человека в тупик: некоторые и правда считают, что их жизнь разделена на отдельные департаменты, никак не пересекающиеся, и друг на друга не влияющие. Вечерний Вася делегирует утреннему Васе подготовку к завтрашнему отчету, а утренний Вася соглашается на вечерние переговоры так, словно Вася-хороший-родитель не обещал провести вечер с детьми. Вася-настоящий-мужчина финансово обеспечивает всех своих женщин, игнорируя, что это лишь усиливает обиды и чувство недооценённости Васи-равноправного-партнёра-по-отношениям. Более того, когда Вася-равноправный-партнёр-по-отношениям накапливает силы чтобы предъявить претензии, Вася-настоящий-мужчина пугается за свой мужественный образ (мужики не ноют!) и бежит либо за бриллиантовым колье, чтобы стабилизировать покачнувшийся образ брутальности, либо попросту бежит от женщины, ставшей свидетелем его позорной человечности.
При этом, когда Вася говорит «я думаю», «я чувствую», «я хочу» – он не замечает, что это не коллективная мысль, чувство и желание всех его частей, он говорит лица той части себя, в которой сейчас себя ощущает. И вопросы о том, как эта мысль, чувство или желание соотносится с его остальным отношениями оказывается невероятно сложным. Но абсолютно необходимым.
Сбор всего этого ассортимента себя в единую, иерархизированную систему, с расставленными приоритетами, прослеживаемой взаимосвязью компонентов, прогнозируемым влиянием одних элементов на другие, осознаваемой историей появления и развития каждого из отношений, с обладанием инструментами отказа от одних отношений, эдакой внутренней сепарации от прежних частей себя, и создания других – новых, ранее не имевших место, – это и есть конечная цель моей работы, да и любой долгосрочной психодинамической психотерапии.